 |
Чем глупее белый человек, тем успешнее он насаждает цивилизацию... - И вселяет страх божий в сердца негров, - вставил капитан Вудворт...
Но играть он не способен. Попробуйте превратить театр из места поучений в место развлечений, и театр сделается для него не то чтобы настоящим балаганом, но ист..
Мне кажется достаточно очевидным, что Саддам ведет свой рассказ, подобно Шехерезаде, которая каждую ночь рассказывала своему повелителю новую историю...
Смотрите также:
М.Стахова. Константин Бальмонт (Судьбы поэтов серебряного века)
Рецензия Блока на два сборника Бальмонта
И. Ф. Анненский. Бальмонт-лирик
Михаил Эпштейн. Константин Бальмонт (Природа, мир, тайник вселенной...)
Павел Лавринец. Письма К. Д. Бальмонта Л. Гире
Основоположник символизма в русской поэзии
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
Трудности перевода поэмы Бальмонта Э.По
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
Поэма Э. По Ворон в творческой интерпретации К. Бальмонта
«Освобожденный Прометей» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 80) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Так осталось и до больших морозов, когда болото было уже засыпано снегом. Лед тощак – это страшная вещь: и гремит ужасно, и долго ли можно простоять в кожаных сапогах в ледяной воде? Сколько раз я ни пробовал, все «профессора» летели в это болото, и я уже хотел было сдаваться. Однажды пришел ко мне Васька Томилин и стал умолять меня сходить с ним на охоту. С этим Васькой мы давно связаны, когда у него был Карай, а мою собаку Анчара застрелили на охоте. В то время Васька меня выручил, и мы охотились зиму с Караем. Потом Карай умер, и Васька пристал к моему Соловью. Теперь из уваженья к памяти Карая я не мог отказать Ваське, и мы пошли на «профессоров»: я в сапогах на суконный чулок, Васька в своих обыкновенных валенках. К слову сказать, знамениты эти Васькины валенки: он в них зимою и летом, даже рыбу ловит в них, чтобы не резалась нога в реке о гальку. Одна подошва снашивается, он пришивает другую, и так без конца: самая дешевая обувь. Вышли мы за «профессорами», взяли след, пустили Соловья, подняли вмиг и прогнали в болото. Что делать? Хожу я по краю болота час, другой, третий. Мороз порядочный, нога и на суходоле начала мерзнуть, а не то что лезть в воду. Горе было еще и в том, что Соловья нельзя отозвать, пока не убьешь зайца; уйти же и бросить собаку не могу: волки могут сцапать за мое почтение. Наконец я до того уже смерз, что стал сухие сучки ломать и разводить костер, о зайце и не думаю, какой тут заяц! И вдруг в самой середке болота, в самой густели и топике раздается выстрел и крик: – Гоп, гоп! «Гоп гоп» – у нас значит: заяц убит. Соловей скоро добрал и смолк. Заяц убит несомненно. Только я ничего не понимаю, и невозможно понять: ведь лед тощак гремит, значит, чтобы подстоять зайца, надо не двигаться, а Васька в валенках. Спрашивается, как же это он мог столько времени простоять в валенках в ледяной воде? Далеко слышу – трещит, гремит, лезет из густели на мой крик. Глянул я на него, когда вылез, и обмер – это не ноги были, а толстые ледяные столбы. – Ну, снимай, – говорю, – скорей снимай, грей ноги на костре. – Я, – говорит, – не озяб, у меня ноги сухие. Вынул ногу из ледяного столба, – сухая нога. Запустил я в валенок руку: тепло...
