 |
Расходует очень мало, горсть риса в день, и может писать иероглифами. НИМВРОД: Но у него же ничего в памяти не остается...
Барометр колеблется. Чувствуете, жарища какая? - Он отер со лба пот. - Мутит меня что-то. Завтрак обратно просится. Джеки-Джеки усмехнулся. - Моя тоже весь нутро ходит...
отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и ..
Смотрите также:
Н.И.Балашов. На пути к не открытому до конца Кальдерону
Лев Озеров. Константин Бальмонт и его поэзия
Михаил Эпштейн. Константин Бальмонт (Природа, мир, тайник вселенной...)
М.Стахова. Константин Бальмонт (Судьбы поэтов серебряного века)
Основоположник символизма в русской поэзии
Трудности перевода поэмы Бальмонта Э.По
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
«Стихотворения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Саламейский алькальд» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 70) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...
- Вот так? - Он поднес раковину к розовому ушку и крепко прижал ее. -
А теперь что делать?
Мать улыбнулась.
- А теперь, если помолчишь и прислушаешься, ты кое-что услышишь.
Он прислушался. Неощутимо открылось его ухо - так раскрывается
навстречу свету цветок.
На каменистый берег набежала и разбилась титаническая волна.
- Море шумит! - закричал Джонни. - Ой, мам! Океан! Волны! Море!
Волны накатывались на далекий скалистый берег. Джонни зажмурился и
улыбнулся, его лицо стало от этого вдвое шире. Грохочущие волны с ревом
врывались в маленькое жадное ушко.
- Да, Джонни, - сказала мать. - Ты слышишь море.
День подходил к концу. Джонни лежал на спине, утонув головой в
подушке; в ладонях у него, как в колыбели, лежала раковина, и он
поглядывал, улыбаясь, в большое окно справа от постели. Был виден весь
пустырь на другой стороне улицы. По нему, как потревоженные жуки;
носились мальчишки, и было слышно, как они кричат: "Это я убил тебя
первый!" - "А сейчас я тебя!" Или: "Так нечестно!" Или: "Теперь
командиром буду я, а то не играю!"
Казалось, эти голоса звучат где-то вдалеке и, словно качаясь на
волнах солнечного света, то приближаются, то удаляются. Солнечный свет
был как глубокая, сияющая золотая вода, эта вода лизала берег лета и
грозила залить его. Медленная, ленивая, теплая, почти неподвижная. Мир
отражался в ней вверх ногами, и все в нем было замедленное. Медленней
тикали часы. Медленно-медленно прокатился по улице пышущий жаром металл
трамвая. Будто смотришь кино, и у тебя на глазах кадры замедляются и
стихает постепенно звук. Все стало мягче и расплывчатей. И ничто больше
не имело значения.
До чего хочется выйти и поиграть! Он не сводил с ребят глаз -
смотрел, как они в неподвижном зное залезают на заборы, играют в мяч,
бегают на роликах. Голова все тяжелела, тяжелела, тяжелела...
