 |
Один мыс обжигали горячие лучи солнца, а другой, в какой-нибудь миле поодаль, заливали потоки дождя. Нью-Гиббон - сырой, богатый и дик..
.. — Ни единой милосердной капли дождя... — Все еще впереди, день только начинается. — У кого впереди, а у кого и позади,— проворчал мистер Фермли и, повернувшись, исчез в доме...
Поэтому Иван избрал третий путь - замкнуться в гордом молчании. Это ему выполнить не удалось, так как пришлось ..
Смотрите также:
Михаил Эпштейн. Константин Бальмонт (Природа, мир, тайник вселенной...)
Konstantin Dmitrievich Balmont (1867-1942)
Н.И.Балашов. На пути к не открытому до конца Кальдерону
Лев Озеров. Константин Бальмонт и его поэзия
Константин Бальмонт (Русская поэзия серебряного века)
О поэтике Константина Бальмонта
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
Поэма Э. По Ворон в творческой интерпретации К. Бальмонта
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
Символисты В. Брюсов и К. Бальмонт
Вы читаете «Из Вордсворта», страница 1 (прочитано 0%)
«Под северным небом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без русла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Волга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из записной книжки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На заре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэзия как волшебство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Русский язык», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Элементарные слова о символической поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Оскар Уайльд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Слово о полку Игореве», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Константин Бальмонт
Из Вордсворта
К МИЛЬТОНУ
Мильтон? Зачем тебя меж нами нет?
Британии ты нужен в дни паденья!
Везде заветов прошлого забвенье,
Погибла честь, померкнул правды свет.
Родимый край под гнетом тяжких бед,
В оковах лжи, тоски, ожесточенья.
О, пробуди в нас честные стремленья,
Стряхни могильный сон, восстань, поэт!
Твоя душа была звездой блестящей,
Твой голос был как светлый вал морской -
Могучий, и свободный, и звенящий;
Ты твердо шел житейскою тропой.
Будь вновь для нас зарею восходящей,
Будь факелом над смутною толпой!
* * *
Я говорю: Какое побужденье,
Какой толчок в теченье долгах лет
Отшельника манил в лесную чащу
К его безмолвной келье? Что его
В пустыне укрепляться заставляло,
Как бы бросать там навсегда свой якорь,
Пока он не смежит свои глаза,
В последний раз послав свой взгляд прощальный
На солнце и на звезды? - О, не только
Страх пред мечом грозящим, угрызенья,
Обиды, не поправленные роком,
И оскорблений боль неотомщенных,
Таких, что отомстить за них нельзя,
Растоптанная гордость, перемена
В благополучьи, ужас нищеты,
Что ум на край безумия приводит,
Обманутая дружба, боль влеченья,
В другом не пробудившего взаимность,
С отчаянием слитая любовь
Иль мука, что дошла до агонии; -
Он не всегда бежал от нестерпимых,
Невыносимых пыток; но нередко,
Влекомый безмятежным наслажденьем,
Он счастия искал, свободы, мира;
Затем что в нашем счастьи - ощущение
Центральное есть мир.
Ему хотелось видеть постоянство,
Что было, есть и будет бесконечно,
Себе такой награды он искал.
И что другое было твердой скрепой
Для братства, что воздвигло монастырь,
Высоко на скале, - приют воздушный, -
Или в уединения долины, -
Что привлекло их всех из дальних мест,
Содружеством их сливши неразрывным? -
Инстинкт успокоения всемирный,
Желанье подтвержденного покоя,
Внутри и вне; возвышенность, смиренность;
Жизнь, где воспоминанье и надежда
Слились в одно и где земля спокойна,
Где лик ее меняется едва
Работой рук для нужд неприхотливых
Иль силою круговращенья года,
Где царствует бессмертная Душа,
В согласии с своим законом ясным,
И небо для услады созерцанья
Открыто в невозбранной тишине.
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
... Какие-то птицы водонепроницаемой породы
неудержимо хохотали надо мной, и я наконец-то понял, почему на птиц так
рьяно охотятся. Затем дорога свернула в сосновый бор, украшенный роскошным
ковром из мокрого мха и надписями, предупреждавшими, что это частное
владение и посторонним вход в него строго запрещен под угрозой судебного
преследования. Право же, стоит проехать тридцать миль ради того, чтобы
какой-то самодур помещик заставил вас повернуть обратно. Рукава у меня уже
насквозь промокли и липли к запястьям, как холодный компресс. Я растопырил
руки, чтобы по возможности избежать неприятного ощущения, посмотрел вниз
на свои негнущиеся колени, и с полей моей шляпы на них тотчас обрушилась
целая пинта дождевой воды и черной краски. Я расхохотался так, как, должно
быть, хохотали колесуемые преступники при втором повороте колеса. Еще
одна-две мили утомительной ходьбы по колено в грязи, и я подошел к окраине
деревни, где стремительно несла свои воды небольшая речка, через которую
был перекинут мост наподобие готической арки, так что лошади сначала
напрягали все силы, чтобы втащить на него повозку, а потом на скользком
крутом спуске - чтобы затормозить ее.
Это и был Тилфорд, селение, насколько я мог судить, совершенно
необитаемое, если не считать одного человека, чей угрюмый взгляд яснее
всяких слов спрашивал: какого черта мне здесь надо? Тут меня ждал подъем
еще на один холм, между молитвенным домом и церковью, а затем - открытый
участок дороги, где дождь и ветер могли напоследок исхлестать меня без
всяких помех. Солт ошибается, полагая, что живет в Тилфорде, - на самом
деле он живет значительно дальше, и я уже собирался повернуть назад, пока
еще был в состоянии добраться до Лондона, но тут он приветствовал меня с
порога своего дома восторженным возгласом: "А вот и он!" - и просиял такой
счастливой улыбкой, словно мой вид не оставлял желать ничего лучшего, а
Тилфорд оправдал все похвалы в свой адрес...
