 |
Это... это просто... Сольнес. Покажите-ка, фрекен. (Наклоняется, как бы желая заглянуть в гросбух, и шепчет.) Кая? Кая (продолжая писать, тихо)...
метров не дотянула – зато ее голос был похож на призыв трубы, и рассказывали, как она дала окорот здоровенному бродяге, когда он попытался с ней вольничать: она его подняла и бросила через ..
На пари рисовал Молотова за десять секунд. Причем рисовал с завязанными глазами. Потом Молотова сняли. Лева пытался рисовать Хрущева, но тщетно. Черты зажиточного крестьянина оказались ему не по силам...
Смотрите также:
Письма К. Д. Бальмонта к Дагмар Шаховской
Лев Озеров. Константин Бальмонт и его поэзия
Konstantin Dmitrievich Balmont (1867-1942)
Д.Г.Макогоненко. Кальдерон в переводе Бальмонта
Н.И.Балашов. На пути к не открытому до конца Кальдерону
Основоположник символизма в русской поэзии
Символисты В. Брюсов и К. Бальмонт
Константин Бальмонт. Биография и творчество (реферат)
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
О поэтике Константина Бальмонта
Вы читаете «Слово о полку Игореве», страница 1 (прочитано 0%)
«Под северным небом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без русла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Волга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из записной книжки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На заре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэзия как волшебство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Русский язык», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Элементарные слова о символической поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Оскар Уайльд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Бальмонт К. Д. Слово о полку Игореве
Нам начать не благо ль, братья, песню старыми словами,
Песнь, как полк в поход повел он, славный Игорь Святославич?
По былинам лет тех бывших, не по замыслу Баяна,
Эту песнь зачнем мы, братья. Он, Баян, певец тот вещий,
Коль кому восхочет песни, белкой он течет по древу,
По земле он серым волком и орлом под облак сизым.
Вспомнит быль времен тех первых, об усобицах сказанья,
Соколов пускает десять к лебединой стае белой,
Чуть домчится первый сокол, лебедь первая закличет, -
И певучим словом песни Ярослав проходит старый,
И в певучем слове песни восстает Мстислав тот храбрый,
Он, зарезавший Редедю пред косожскими полками,
И Роман тот Святославич, в песне он красиволикий.
А Баян пускал не десять соколов проворных, братья,
К лебединой стае белой не летел поспешный сокол,
Нет, он вещие на струны возлагал персты, и звонко
Князю, избранному песней, струны славу рокотали.
Так начнем же, братья, повесть, от Владимира начало
И до Игоря, что ныне ум напряг свой, ум-твердыню,
Заострил свое он сердце, ратным мужеством наполнив,
И привел свои полки он до земли до Половецкой,
Да отмстит, и мщеньем правым, он за Русскую за землю.
Тут взглянул на солнце Игорь, солнце светлое на небе,
Видит он - от солнца черной тьмою воинство покрыто.
И сказал к своей дружине Игорь: "Братья и дружина,
Лучше быть мечом сраженным, чем в бою быть полоненным.
На коней на борзых сядем, Дона синего посмотрим!"
Стали хотью мысли князя против злого предвещанья,
У великого он Дона захотел изведать счастья.
"Преломить хочу, - сказал он, - с вами, русские, копье я,
Там, на поле Половецком, может, голову сложу я,
Или - любо будет шлемом мне воды испить из Дона!"
Соловей времен давнишних, о Баян! Тебе бы надо
Песню спеть о том походе, разливаться звонкой трелью,
Соловьем бы проскакал ты вдоль по мысленному древу,
Возлетя умом под облак, ты хвалой звенел бы в песне,
Славу прошлого свивая с этой славой дней текущих,
И полями, и горами по тропе Трояна мчался б.
Песню Игорю пропел бы, внуку Ольгову, ты складно:
"То не буря, мол, чрез поле соколов несет проворных,
То не галки стаей мчатся посмотреть на Дон великий", -
Ой, Баян, ой, внук Велесов, это всё ты нам пропел бы.
"Ржут, мол, кони за Сулою, слава в Киеве как звоны,
Трубы трубят в Новеграде, стяги вьются над Путивлем", -
Брата Всеволода Игорь, мила брата ожидает.
Тем временем:
...
Ее старший брат Фридрих, решительный молодой человек, последовательно и
точно исполнял все, что предписывала мать; он сопровождал поезд верхом и был
одновременно курьером, каретником и проводником. Учитель младшего, подающего
надежды сына, весьма образованный человек, составлял общество баронессе в
карете; кузен Карл вместе со старым священником, давним другом семьи, без
которого она уже не могла обходиться, и с двумя родственницами - одной
постарше, другой помоложе, ехал в следующем экипаже. Горничные и камердинеры
следовали сзади в колясках; замыкали поезд несколько тяжело груженных возов,
не раз отстававших в пути.
Нетрудно себе представить, что и все-то путешественники неохотно
покинули свой кров, а уж кузен Карл уезжал с того берега Рейна с особенным
неудовольствием; но не потому, что оставлял там возлюбленную, хотя это легче
всего было бы предположить по его молодости, приятной наружности и пылкому
нраву; дело обстояло иначе: он дал увлечь себя ослепительной красавице,
каковая под именем Свободы сперва тайно, а затем и явно снискала себе
стольких поклонников; весьма дурно обошедшаяся с одними, она с тем большею
горячностью почиталась другими.
Подобно тому как все любящие бывают ослеплены своею страстью, так же
случилось и с кузеном Карлом. Положение в обществе, благополучие,
сложившиеся отношения - все обращается в ничто, меж тем как вожделенный
предмет становится единственным, становится всем. Родители, близкие и друзья
делаются для нас чужими, и мы почитаем своим то, что всецело занимает нас,
делая чужим все остальное.
Кузен Карл со всем пылом предался своему увлечению и не скрывал его в
разговорах. Он полагал, что тем свободнее может высказывать эти взгляды, что
он дворянин и, хоть и второй сын в семье, со временем унаследует
значительное состояние. Как раз те имения, что в будущем должны были отойти
к Карлу, оказались теперь в руках врага, хозяйничавшего там не лучшим
образом...
