 |
- Вот и я о том же. - Подавшись вперед, он застыл в кресле, как восковая фигура...
Ну вот, вы опять вертитесь в кресле. Пожалуйста, успокойтесь и ответьте мне, положа руку на сердце: совершили вы в своей жизни хоть что нибудь замечательное? — Нет...
Глава первая Два мира Я начну свою историю с одного происшествия той поры, когда мне было десять лет и я ходил в гимназию нашего города...
Смотрите также:
Павел Лавринец. Письма К. Д. Бальмонта Л. Гире
Konstantin Dmitrievich Balmont (1867-1942)
Письма К. Д. Бальмонта к Дагмар Шаховской
Михаил Эпштейн. Константин Бальмонт (Природа, мир, тайник вселенной...)
Д.Г.Макогоненко. Кальдерон в переводе Бальмонта
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
Трудности перевода поэмы Бальмонта Э.По
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
Константин Бальмонт. Биография и творчество (реферат)
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
Вы читаете «Поэзия как волшебство», страница 1 (прочитано 0%)
«Под северным небом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без русла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Волга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из записной книжки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На заре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Константин Бальмонт
Поэзия как волшебство
Зеркало в зеркало, сопоставь две зеркальности, и между ними поставь
свечу. Две глубины без дна, расцвеченные пламенем свечи, самоуглубятся,
взаимно углубят одна другую, обогатят пламя свечи и соединятся им в одно.
Это образ стиха.
Две строки напевно уходят в неопределенность и бесцельность, друг с
другом несвязанные, но расцвеченные одною рифмой, и глянув друг в друга,
самоуглубляются, связуются, и образуют одно, лучисто-певучее, целое. Этот
закон триады, соединение двух через третье, есть основной закон нашей
Вселенной. Глянув глубоко, направивши зеркало в зеркало, мы везде найдем
поющую рифму.
Мир есть всегласная музыка. Весь мир есть изваянный Стих.
Правое и левое, верх и низ, высота и глубина, Небо вверху и Море внизу,
Солнце днем и Луна ночью, звезды на небе и цветы на лугу, громовые тучи и
громады гор, неоглядность равнины и беспредельность мысли, грозы в воздухе и
бури в душе, оглушительный гром и чуть слышный ручей, жуткий колодец и
глубокий взгляд, - весь мир есть соответствие, строй, лад, основанный на
двойственности, то растекающейся на бесконечность голосов и красок, то
сливающейся в один внутренний гимн души, в единичность отдельного
гармонического созерцания, во всеобъемлющую симфонию одного Я, принявшего в
себя безграничное разнообразие правого и левого, верха и низа, вышины и
пропасти.
Наши сутки распадаются на две половины, в них день и ночь. В нашем дне
две яркие зари, утренняя и вечерняя, мы знаем в ночи двойственность сумерек,
сгущающихся и разрежающихся, и, всегда опираясь в своем бытии на
двойственность начала, смешанного с концом, от зари до зари мы уходим в
четкость, яркость, раздельность, ширь, в ощущение множественности жизни и
различности отдельных частей мироздания, а от сумерек до сумерек, по черной
бархатной дороге, усыпанной серебряными звездами, мы идем и входим в великий
храм безмолвия, в глубину созерцания, в сознание единого хора, всеединого
Лада. В этом мире, играя в день и ночь, мы сливаем два в одно, мы всегда
превращаем двойственность в единство, сцепляющее своею мыслью, творческим ее
прикосновением, несколько струн мы соединяем в один звучащий инструмент, два
великие извечные пути расхождения мы сливаем в одно устремление, как два
отдельные стиха, поцеловавшись в рифме, соединяются в одну неразрывную
звучность.
Звуки и отзвуки, чувства и призраки их,
Таинство творчества, только что созданный стих.
Давно было сказано, что в начале было Слово. Было сказано, что в начале
был Пол. И в том и в другом догмате нам дана часть правды. В начале, если
было начало, было Безмолвие, из которого родилось Слово по закону
дополнения, соответствия и двойственности.
Тем временем:
... Слава источника разнеслась по всей стране, пилигримы тянулись сюда даже с Пиренеев, и вскоре воды стало не хватать. Недалеко протекала речка, в которую бесчисленные богомольцы сбрасывали нечистоты. Аббат Фернандо распорядился сделать из речки отвод во двор монастыря. Во дворе было устроено вместительное водохранилище, а из него вели два стока: один — к чудотворному источнику, а другой — в служебную уборную для монахов. Таким образом был создан первый в Испании ватерклозет, а святой источник оказался его филиалом. Прибыль от нового чуда намного перекрыла доходы от пещеры св. Цецилии. Вскоре по воле божией произошло еще одно чудо: у юродивой пастушки родился мальчик о шести перстах (он был как две капли воды похож на брата Онуфрия, у которого было такое же редкое уродство). Новое чудо имело громадный успех, и в честь его около пещеры сожгли еврея, привезенного из Толедо. Сама королева с сыном прибыла посмотреть на это поучительное зрелище. Малолетний принц восторженно хлопал ручонками и изволил лично подбросить хворосту в костер. Потом к шестипалому младенцу привели мавра, осужденного на смерть за богохульство: ежедневно, глядя на восток, мавр выкрикивал имя Христа, прочтенное сзади наперед: «Сот сирх, сотсирх, сотсирх!». Мавр клялся, что это было лишь молитвенное арабское восклицание из Корана, которое значит «Верую!..» Ему определили смерть на колу. При виде шестипалого младенца мавр расчувствовался и заревел на всю округу. А когда святой малыш ухватил его ручонкой за бороду, мавра забрал страх, и он объявил, что не сядет на кол, пока не примет христову веру. Это было выполнено, и на колу он восседал, уже причастившись святых тайн. Итак, при деятельном участии отца Фернандо обитель св. Маргариты процветала. Сам Великий инквизитор еженедельно наведывался туда. Он приезжал, дабы свершить опасный подвиг изгнания беса из молодых колдуний. Известно, что для этого нагую колдунью нужно оставить на ночь в монастыре вместе с монахом, у которого на шее надета ладанка св. Парамония. Действием тонзуры, ладанки и благочестия бес обязательно будет изгнан. Эту систему тоже изобрел Фернандо, и благодаря ей много хорошеньких молодых колдуний избегло костра и было спасено для церкви христовой...
