 |
.." АРФЫ И СКРИПКИ (1908-1916) "Свирель запела на мосту..." "Душа! Когда устанешь верить?..." "И я любил. И я изведал.....
Экдал. Знаю, знаю... гм! Спасибо, старина! Спасибо, дружище! (Бормочет тихонько.) Болван! (Уходит в контору.) Петтерсен затворяет за ним дверь. Йенсен...
.. Смело скажу, что статуи в тот первый день музейного бытия казались живее людей, не только казались, но -- были, ибо каждую из них, с живой заботой отлитую ..
Смотрите также:
Н.И.Балашов. На пути к не открытому до конца Кальдерону
Павел Лавринец. Письма К. Д. Бальмонта Л. Гире
М.Стахова. Константин Бальмонт (Судьбы поэтов серебряного века)
Konstantin Dmitrievich Balmont (1867-1942)
Письма К. Д. Бальмонта к Дагмар Шаховской
Основоположник символизма в русской поэзии
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
О поэтике Константина Бальмонта
Символисты В. Брюсов и К. Бальмонт
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
«Sin Miedo» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 1) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... В свете костра показалась закутанная в меха девушка индианка; она сбросила лыжи, откинула капюшон своей беличьей парки и приблизилась к людям у огня. — Здорово, Сипсу! — приветствовали ее Зигмунд и двое лежавших на медвежьей шкуре, а Хичкок молча подвинулся, чтоб уступить место рядом на нартах. — Ну, как дела, Сипсу? — спросил он на каком то жаргоне — смеси ломаного английского языка с испорченным чинукским наречием. — Что, в поселке все еще голод? И ваш колдун все еще не нашел причины, почему так мало попадается дичи и лось ушел в другие края? — Да, твоя правда, дичи очень мало; нам скоро придется есть собак. Но колдун нашел причину этого зла; завтра он принесет жертву, которая снимет заклятие с племени. — А кто будет жертвой? Новорожденный младенец или какая нибудь дряхлая старуха, которая стала обузой и от которой рады избавиться? — Нет, на этот раз он рассудил по другому. Боги очень сердятся, и поэтому жертвой должен быть не кто иной, как дочь вождя племени, — я, Сипсу. — Ах ты черт! — проговорил Хичкок. Он произнес это веско, с расстановкой, тоном, в котором слышалось и удивление и раздумье. — Наши пути теперь расходятся, — спокойно продолжала она. — И я пришла, чтобы мы еще раз посмотрели друг на друга. В последний раз. Она принадлежала к первобытному миру, и обычаи, по которым она жила, тоже были первобытные. Она привыкла принимать жизнь такой, как она есть, и считала человеческие жертвоприношения в порядке вещей. Силы, которые управляли сменой ночи и дня, разливом вод и морозами, силы, которые заставляли распускаться почки и желтеть листья, — эти силы бывали порой разгневаны, и нужны были жертвы, чтобы склонить их к милосердию. Их воля проявлялась по разному: человек тонул во время половодья, проваливался сквозь предательский лед, погибал в мертвой хватке медведя или изнурительная болезнь настигала его у собственного очага — и он кашлял, выплевывая кусочки легких, пока жизнь не уходила вместе с последним дыханием. Иногда же боги соглашались принять человеческую жизнь в жертву, а шаман умел угадывать их желания и никогда не ошибался в выборе. Все было просто. Разными путями приходила смерть, но в конце концов все сводилось к одному — к велению непостижимых и всемогущих сил...
