 |
-- Грамотный, -- ответил тот же голос. -- Далеко пойдет, -- сказал второй. -- Не дальше вахты, -- усмехнулся третий... Все нормально, подумал я...
Traume kamen ihm und rastlose Gedanken aus dem Wasser des Flusses geflossen, aus den Sternen der Nacht gefunkelt, aus den Strahlen der Sonne geschmolzen, Traume kamen..
Батара постоянно задирали, а он давал сдачи, потому что это было в его характере. Но его нельзя было покорить. Пронзительно визжа от боли под ударами бича и палки, он всякий..
Смотрите также:
Константин Бальмонт (Русская поэзия серебряного века)
Konstantin Dmitrievich Balmont (1867-1942)
М.Стахова. Константин Бальмонт (Судьбы поэтов серебряного века)
Письма К. Д. Бальмонта к Дагмар Шаховской
И. Ф. Анненский. Бальмонт-лирик
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
О поэтике Константина Бальмонта
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
Проблема перевода поэмы Э. По “Ворон” К. Бальмонтом (реферат)
Основоположник символизма в русской поэзии
Вы читаете «The Shine Of Pain», страница 1 (прочитано 0%)
“Give me your heart, but only – not divided” –
Heard Tarial the words of Nestan-Djar.
Oh, how there was strong and deep her charm,
That just by her he was since left delighted.
Only by her he was since tortured, lighted,
For Nestan-Daredjan was all his flame,
And only lightning gives a strike the same –
That she can’t help being to ashes blighted.
Oh, Nestan-Djar! Oh, Nestan-Daredjan!
The love of you was since like wind of madness.
Your lover was in flame, in whirl, in furnace endless…
But highest pain obtains the strongest shine:
It was such sang, as none have even thought that,
By the bored heart of Rustavely, Shota.
Translated by Yevgeny Bonver, October 25, 2001
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
...
Если оставить в стороне гений Данте и Вергилия, мы вполне сможем
сравнить себя с ними, ибо ворота, что ведут в усыпальницу аббатства
Сен-Дени и вот-вот распахнутся перед нами, во многом подобны вратам ада: и
над ними могла бы стоять та же самая надпись. Так что, будь в руках у нас
факел Данте, а проводником нашим Вергилий, нам недолго пришлось бы бродить
среди гробниц трех царствующих родов, погребенных в склепах старинного
аббатства, чтобы найти могилу убийцы, чье преступление было бы столь же
отвратительно, сколь преступление архиепископа Руджиери, или могилу жертвы,
чья судьба так же плачевна, как судьба узника Пизанской башни.
Есть на этом обширном кладбище, в нише слева, скромная гробница, возле
которой я всегда в задумчивости склоняю голову. На ее черном мраморе рядом
друг с другом высечены два изваяния - мужчины и женщины. Вот уже четыре
столетия они покоятся здесь, молитвенно сложив руки: мужчина вопрошает
всевышнего, чем он его разгневал, а женщина молит прощения за свою измену.
Изваяния эти - статуи безумца и его неверной супруги; целых два десятилетия
умопомешательство одного и любовные страсти другой служили во Франции
причиной кровавых раздоров, и не случайно на соединившем их смертном ложе
вслед за словами: "Здесь покоятся король Карл VI, Благословенный, и
королева Изабелла Баварская, его супруга" - та же рука начертала:
"Помолитесь за них".
Здесь, в Сен-Дени, мы и начнем листать темную летопись этого
удивительного царствования, которое, по словам поэта, "прошло под знаком
двух загадочных призраков - старика и пастушки" - и оставило в наследство
потомкам лишь карточную игру, этот насмешливый и горький символ вечной
шаткости империй и удела человеческого.
В этой книге читатель найдет немного светлых, радостных страниц, зато
слишком многие будут нести на себе красные следы крови и черные - смерти.
Ибо богу угодно было, чтобы все на свете окрашивалось в эти цвета, так что
он даже превратил их в самый символ человеческой жизни, сделав ее девизом
слова: "Невинность, страсти и смерть"...
