 |
От нее, как в свое время от Пушкина, как во все времена от всех настоящих поэтов, не дождешься этой "розы". Разве что (как Пушкин: "на вот возьми ее скорей!") одарит она ее в шутку...
A rough wooden bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down. Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a diffic..
Черт подери! Так ты супротив отца идешь, девчонка? РЕГИНА (бормочет, не глядя на него). Ты сколько раз сам говорил, какая я тебе дочь...
Смотрите также:
Константин Бальмонт (Русская поэзия серебряного века)
Рецензия Блока на два сборника Бальмонта
Д.Г.Макогоненко. Кальдерон в переводе Бальмонта
Н.И.Балашов. На пути к не открытому до конца Кальдерону
Михаил Эпштейн. Константин Бальмонт (Природа, мир, тайник вселенной...)
Поэма Э. По Ворон в творческой интерпретации К. Бальмонта
Анализ стихотворения К.Д.Бальмонта Я не знаю мудрости
Анализ одного из стихотворений Бальмонта
Константин Бальмонт. Биография и творчество (реферат)
Анализ стихотворения Бальмонта В безбрежности
«Moonlight» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 1) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... У сортировки, где громадный чистый ворох зерна все
растет и растет, Иван Михалыч непременно возьмет метло и так
ловко сметет два-три полуколосика, будто артист-парикмахер
причешет красивую голову. Но еще лучше, когда зерно захватят
мерой для ссыпки в мешки и в мере -- верх, так вот этот верх
зерна срезать лопатой в чистоту, ж-жик! и мерка с зерном стоит
раскрасавицей. От полыни, от пота людского и конского во рту
горько и даже солоно, ворота риги дышат этим на жаркое солнце.
Иван Михалыч выходит из ворот поглядеть на свет Божий, но и тут
нет ему покоя; сразу глазом схватил: Илья напустил вязанки и
повел омет влево.
-- Подай, подай вправо, -- кричит, -- не напущай!
И вот тут-то случилось: привязанный к столбу жеребенок, на
которого все время под жарким солнцем дышала потно-полынная
рига, одурелый поднялся на дыбы, обхватил шею Ивана Михалыча
передними ногами и при всем народе пожелал обойтись со
старостой, как с молодой кобылицей. От этого все и пошло.
Первый сигнал подал тот Нептун с трезубцем на вершине золотой
горы, Илюха: га-га-га! и грохнулся с вилами на солому;
поднялся, -- опять: га-га-га! и опять грохнулся. Те бабы, что
взбирались на омет с носилками, так и осели на месте, и что
они, барахтаясь в соломе, выкрикивали и причитывали: -- "ой,
бабочки, ой, милые!" -- было похоже скорее на рыдание, чем на
смех; на скирдах тоже враз полегли мужики и бабы; все, кто в
риге был, выбежали; один парень шесть баб повалил, лег на них
поперек мостом, сам гогочет, а все шесть визжат, как поросята,
в далекий слух; другой парень пустился за девкой по черному
пару, догнал, -- и там на горячей земле большой взвился над
ними столб пыли и закрыл их, как дым. И, кажется, даже само
горячее летнее солнце на синем небе запрыгало...
