Вот в эту самую минуту, когда мы здесь дышим, есть люди, которые задыхаются.
—
В душах есть все, что есть в небе, и много иного.
—
Истерия есть повышенная чувствительность, и то, что в мире врачевания является недугом, подлежащим устранению, в мире искусства предстает исключительно ярким цветком.
—
Праздник сердца - это радость кого-нибудь полюбить. Праздник сердца - найти клад неожиданно. И праздник сердца - найти себя в другом, увидеть лучшее своего сердца в зеркале сердца иного. И разбить стену разъединяющую - это радость души алмазно-острая, это
—
Человек есть Солнце, и его чувства - его планеты.
—
У каждой души есть множество ликов, в каждом человеке скрыто множество людей, и многие из этих людей, образующих одного человека, должны быть безжалостно ввергнуты в огонь. Нужно быть беспощадным к себе. Только тогда можно достичь чего-нибудь.
Тем временем:
... Брюсовские боги высились и восседали, окончательно покончившие с заоблачьем и осевшие на земле боги. Но, настаиваю, матерьялом их был мрамор, а не гипс. _____________________________________
Не хочу лжи о Брюсове, не хочу посмертного лягания Брюсова. Брюсов не был quantite' negligeable*, еще меньше qualite.**. По рожденью русский целиком, он являет собою загадку. Такого второго случая в русской лирике не было: застегнутый наглухо поэт. Тютчев? Но это - в жизни: в черновике, в подстрочнике лиры. Брюсов же именно в творении своем был застегнут (а не забит ли?) наглухо, забронирован без возможности прорыва. Какой же это росс? И какой же это поэт? Русский - достоверно, поэт - достоверно тоже: в пределах воли человеческой - поэт. Поэт предела. Есть такие дома, первые, когда подъезжаешь к большому городу: многоокие (многооконные), но - слепые какие-то, с полной немыслимостью в них жизни. Казенные (и, уже лирически), казненные. Таким домом мне мерещится творчество Брюсова. А в высших его достижениях гранитным коридором, выход которого - тупик. ___________________________ * Незначительная ветчина (фр.). ** Качество (фр.)
Брюсов: поэт входов без выходов. Чтобы не звучало голословно, читатель, проверь: хотелось ли тебе хоть раз продлить стихотворение Брюсова? (Гетевское:"Verweile doch! Du bisr so schon!"*) Было ли у тебя хоть раз чувство оборванности (вел и бросил?), разверзлась ли хоть раз на неучтимость сердечного обмирания за строками - страна, куда стихи только ход: в самой дальней дали - на самую дальную даль - распахнутые врата. Душу, как Музыка, срывал тебе Брюсов? ("Все? Уже?") Душа, как после музыки, взмаливалась к Брюсову: "Уже? Еще!" Выходил ли ты хоть раз из этой встречи - неудовлетворенным? Нет, Брюсов удовлетворяет вполне, дает все и ровно то, что обещал, из его книги выходишь, как из выгодной сделки (показательно: с тугими поэтами - книга ушла, ты вслед, с Брюсовым: ты ушел, книга - осталась) - и, если чего-нибудь не хватает, то именно - неудовлетворенности...
